Три невероятных детектива (сборник)

Виктор вскочил.

Они сидели за кухонным столом лицом друг к другу и без малейшего аппетита ели приготовленные Жерменой телячьи рулетики. Виктор отправил Жозефа домой, о чем теперь весьма сожалел: в присутствии юноши Таша не докучала бы ему так сильно. Не успел он вернуться в магазин, как она принялась жаловаться на его долгое отсутствие. Виктор извинился, сказал, что визит в бюро по найму очень его встревожил, и Таша потребовала, чтобы он немедленно отправился в полицию и сообщил инспектору о том, что случилось с Денизой. Он ограничился неопределенным кивком, Таша раздраженно оттолкнула тарелку с фруктовым салатом и бросила ложку на стол.

— Поклянись, что сходишь.

— Куда?

— Сам знаешь!

— Нет смысла с этим торопиться. Мне наверняка не поверят, а если даже и поверят, то замучают вопросами.

— Я все поняла: ты решил сам искать убийцу. Хочешь знать мое мнение? Ты слишком много читаешь! С меня довольно! Частные расследования — это опасно, в прошлый раз я едва тебя не потеряла, так что не начинай сызнова.

— Ты давишь на меня, — заметил Виктор, растроганный ее заботой, — хотя сама ненавидишь, когда я поступаю так с тобой.

— Ничего подобного! Я не рискую жизнью, когда отправляюсь работать в мастерскую. А когда ты задерживаешься, я теряю рассудок!

— Я бесконечно благодарен тебе за заботу и воспринимаю эти слова как доказательство твоей любви. Передашь мне сахар?

— Ты надо мной издеваешься! Ладно, с глухим мне разговаривать не о чем, я иду спать!

Виктор дождался, когда за Таша закроется дверь, кинулся в свой кабинет, открыл конверт с надписью «Личное», достал письмо и перечитал его.

Почему Арман подчеркнул эту фразу? Он написал слово «Дама» с большой буквы, то есть имел в виду совершенно конкретную даму. В письме упоминается Лурд… Лурд! «Дама», которую упоминала малышка Дениза! Портрет Пречистой Девы! Он вспомнил фразу, сказанную Жозефом в кабачке: «Она показала мне картину… она называла ее “Дамой в голубом”. Мадам де Валуа хотела отнести ее в склеп мсье де Валуа, а Дениза подменила ее на святого архангела Михаила». Виктор вернулся к чтению:

«Вот почему Арман так дорожил этой картиной: она очень ценная! — догадался Виктор. — А я-то удивился его неожиданной религиозности… Дениза подсунула Одетте святого архангела Михаила, чтобы оставить себе “Даму в голубом”. Некто пытается ее найти. Теперь все встало на свои места. Злоумышленник проникает в квартиру к Одетте. Ищет и ничего не находит. Перепуганная Дениза убегает. Незнакомец следит за ней, доводит до книжного магазина, ждет, потом провожает к дому Таша. Там у него возникает проблема: как попасть в мансарду? Он решает выманить Денизу на улицу с вещами, среди которых будет и “Дама в голубом”, и в воскресенье вечером посылает ей пневматическое письмо, подписавшись моими инициалами. Как он прознал про рекомендации?.. Дениза приходит на Крымский мост, и он убивает ее. Почему он пошел на крайнюю меру? Она отказалась отдать картину? Или оставила ее на улице Нотр-Дам-де-Лоретт? Видимо, да. Убийца нашел ключ от мансарды Таша, сбросил тело Денизы в воду, отправился на улицу Нотр-Дам-де-Лоретт и тщательно обыскал комнату. Нашел ли он “Даму в голубом”? Нужно будет проверить… Кто этот убийца? Он меня знает, раз подписался моими инициалами… Старик с кладбища! Тот, который будто бы видел меня раньше! Придется его расспросить. Наведаюсь-ка я в развалины Счетной палаты».

Виктор в задумчивости покусывал ручку. Он всегда хотел сочинить детективный роман, и теперь ему казалось, что он сам придумал эту запутанную интригу. «Нет, так я сойду с ума. Надо успокоиться и все записать». Виктор схватил ручку.

Виктор сверился с записной книжкой Одетты. Каждый понедельник и четверг — одно и то же имя: Зенобия.

Складывая письмо Одетты, он наткнулся на фразу: «…познакомились с очаровательными людьми, среди которых был и знаменитый спирит Нума Уиннер…»

«Где я видел или слышал это имя?.. Дениза упоминала его тогда, в “Потерянном времени”… Что она сказала? Ну же, вспоминай! ДА! “Мадам де Бри водила хозяйку к магу… Мистер Нума…” Да, и еще: это имя автора книги о спиритических сеансах у Виктора Гюго… Немаловажная деталь!».

Виктор погасил лампу и остался сидеть в темноте, с грустью вспоминая Денизу, которая теперь лежала на прозекторском столе.

Глава шестая

Окоченевший от холода папаша Моску с трудом поднялся на ноги, держась за стену, и едва не свалился между мусорными баками. Он уже две ночи спал на заднем дворе дома на улице Сен-Пер, рядом с пристройкой. Третьего дня Барнабе передал ему визитку Виктора Легри, который был как две капли воды похож на мужчину из медальона, и с тех пор старик не осмеливался вернуться домой: он боялся, что тот, кто убил Жозефину и засунул труп в тачку, теперь охотится за ним. Вот папаша Моску и шатался по кварталу, не осмеливаясь сам заговорить с Легри.

Его маневр не прошел незамеченным. Мадам Баллю, консьержка соседнего с книжной лавкой дома, была обеспокоена присутствием всклокоченного старика в обтрепанном плаще с набитыми всякой дрянью карманами.

— Вот ведь беда, эта обезьяна снова здесь, выскакивает, как черт из табакерки, видно, что-то затевает. Нет, это уж слишком, я не позволю ему мочиться на мой фонарь!

Разгневанная матрона подхватила ведро и вышла на улицу.

…Виктор вскочил, откинув одеяло. На улице кого-то убивали. Он ринулся к окну и увидел мадам Баллю, которая размахивала ведром над головой, наскакивая на грозившего ей кулаком старика. Того самого старика с кладбища!

Виктор в мгновение ока натянул рубашку, жилет, брюки и редингот. Таша наблюдала из-под ресниц, как он сражается с кнопками на гетрах и напяливает шляпу. Виктор схватил трость и наклонился, чтобы поцеловать любовницу. Она зажмурилась, а когда открыла глаза, он уже бежал вниз по лестнице.

Виктор вихрем промчался мимо багровой от возмущения мадам Баллю, призывавшей в свидетельницы мадам Пиньо:

— Вы только взгляните на этого грубияна! Сказала ему, чтоб не мусорил на моем тротуаре, а он обзывает меня ведьмой!

Таша подняла занавеску и успела увидеть бегущего к набережной Малакэ Виктора. Она попыталась утешить себя тем, что роман с сумасбродом придает ее жизни остроты, но тревога не оставляла ее: Виктор явно собирался разворошить очередное осиное гнездо.

Яростные порывы ветра разгоняли собравшиеся над Сеной черные тучи. Папаша Моску то и дело оглядывался. На набережной Малакэ букинисты выгружали из двуколок коробки с книгами и раскладывали свой товар на парапете. Виктор шел за папашей Моску, прячась за их спинами. На набережной Конти он укрылся за углом полицейского поста, а потом прыгнул в стоявший у тротуара фиакр.