Читатель предупрежден
Читатель предупрежден читать книгу онлайн
"…Сэм Констебль, богатый супруг популярной писательницы Мины Шилдс, потерял сознание и умер вчера вечером на глазах многочисленных приятелей, собравшихся в его сельской резиденции в Суррее.
Что убило его?
Вначале причиной назвали сердечный приступ. Однако доктор Л. Эйдж отказался выдать свидетельство о смерти. Коронер назначил вскрытие, которое было произведено сегодня утром д-ром Эйджем совместно с известным патологом д-ром Джоном Сандерсом. Потом оба доктора удалились на совещание, которое длилось около семи часов.
Почему? Вероятно, нельзя было установить причину смерти. Ни один из внутренних органов умершего не поврежден.
«Имеется ли у врачей какая-либо теория на этот счет?» — с этим вопросом мы обратились к шефу полиции в Суррее, полковнику Ф. Г. Уиллоу.
«Это загадочный случай, — признался полковник. — В эту минуту мне нечего вам сказать».
«Но разве может человек умереть без всякой причины?»
«В эту минуту мне нечего вам сказать», — повторил полковник Уиллоу…"
Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних чтение данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту [email protected] для удаления материала
— Знаю, но я собираюсь дать показания. Меня проинформировали, что каждый, кто хочет, имеет право принять участие в дознании, и дать показания.
— Только не в этом случае. Такие отданы распоряжения.
— Вы не понимаете, о чем идет речь! Я — Герман Пенник. Я тот, всюду известный человек, который убил…
— В таком случае, — невозмутимо сказал полицейский, — идите в комиссариат и дайте показания там. Мне все равно, кого вы убили. И находиться здесь вы не имеете права.
— Не собираетесь ли вы помешать мне… — начал Пенник, сдавленным от бешенства голосом.
На мгновение показалось, что он не сможет взять себя в руки. Он поднял свою широкую ладонь и… еще… еще чуть-чуть… и ударил бы полицейского по лицу так небрежно, как будто хотел смахнуть паутину, загораживающую ему дорогу. Но потом опустил руку, на лбу у него выступили вены.
Полицейский смотрел на него с нескрываемым интересом.
— Не знаю, что ты собирался сделать этой рукой, скотина, — процедил он, — но если еще раз ты попытаешься сделать нечто подобное, то тебе придется очень пожалеть об этом.
Дверь зала заседаний снова заскрипела. Сэр Генри, уперев руки в бока, как балерина, приближался к ним.
— Все в порядке, сынок, — обратился он к полицейскому. — Позволь ему пройти. Коронер как раз заканчивает заседание, а я хочу поговорить с этим человеком.
Пенник спустился с последней ступени. Поставил на каменный пол сумку, снял перчатки и положил их в карман своего светлого коричневого плаща. Казалось, он не замечает Сандерса.
— Ага, так дознание уже закончилось? — спросил он. — Мне очень жаль. Так неудачно сложилось, что меня немного задержали. Прямо отсюда, чтобы не терять времени, я отправлюсь на аэродром в Кройдон. Поэтому у меня с собой сумка и…
— Вы выглядите весьма элегантно, — проворчал Г.М., приглядываясь к нему с живым интересом. — Я как раз думал, появитесь ли вы здесь.
— Я к вашим услугам. А теперь я постараюсь расшифровать ваши мысли, сэр. — Пенник говорил тоном дантиста, собирающегося произвести болезненную операцию. — Я должен сориентироваться, о чем идет речь. Признаю, что меня удивило решение Министерства Внутренних Дел о проведении этого следствия при закрытых дверях. Мне также любопытно, почему запрещен доступ прессе. Я не видел здесь ни одного журналиста. Мне пришлось задуматься над тем, не должно ли было это все послужить приманкой, а может быть, вызовом в мой адрес?
Сэр Генри покачал головой:
— Нет, сынок. Я совершенно не хотел, чтобы вы сюда приезжали. В самом деле. Но раз вы уже здесь, думаю, что мы можем войти внутрь и послушать заключение.
— Ага, вы стараетесь меня напугать? — Пенник рассмеялся в лицо своему собеседнику. — Это недостойно вас, сэр. — Он почти коснулся спины Сандерса, но по-прежнему совершенно игнорировал его присутствие. — Я обращался за справками к юристу. И точно знаю, что не могу быть обвинен ни в одном преступлении.
— Да, вы правы. Вы не можете быть обвинены ни в одном преступлении, связанном с этим делом. Но все же, давайте войдем и выслушаем вердикт. Да-а-а. Возьмите его под другую руку, — обратился он к старшему инспектору, который только что вышел из зала. — Пошли.
— Можно узнать, что вы делаете?
— Мы идем слушать вердикт. Фи… вы пользуетесь духами? А может быть, это бриллиантин?
— Не были бы вы так любезны убрать руку с моего плеча?
— Прекрасно, пойдемте туда. Сядем в последнем ряду, и никто нас не увидит.
Голоса снаружи, которые слабо были слышны в коридоре, ударили им в уши с удвоенной силой. Наступили сумерки, и мелькавшие в непрерывном хороводе за окнами ноги и лица бросали длинные тени на и так уже темный зал.
— Господа присяжные, вы приняли решение?
При последних словах коронера присяжные сгрудились вместе, а потом расступились, создавая сомкнутый фронт, как команда регбистов во время матча. Именно в этот момент кто-то прижал к окну фотоаппарат со вспышкой; свет озарил комнату и высветил Пенника с его вынужденным эскортом. Старшина присяжных, с красным лицом, вскочил на ноги. В руке у него был листок бумаги, который он сосредоточенно рассматривал.
— Господин коронер!
— Да, слушаю вас? Минуточку!
На этот раз за окнами полиция предприняла настоящую атаку. Ноги стали разбегаться. Старшина нервно оглянулся назад. Через мгновение он взял себя в руки и мрачно взглянул на листок бумаги.
— Господин коронер, — повторил он, — прежде чем я зачитаю наше заключение, могу я задать вопрос?
— Да, разумеется, если вы считаете это необходимым. Что вы хотите узнать?
— Господин коронер, вы обязаны принять любое заключение, которое мы сделаем?
— Разумеется.
— Ну, потому что несколько человек из нас не были в этом уверены, — сказал старшина. — Законы — это одно, но каждый трактует их по-своему. Есть какой-нибудь судья или учреждение, куда подаются апелляции, ну, или кто-то, кто может отменить наше заключение и сказать, что мы можем засунуть его себе…
— Нет, разумеется, нет, — нервно прервал его коронер. — Я не вижу никакой причины для того, чтобы вы должны были употреблять подобные выражения, господин старшина. Это не суд, а всего лишь дознание, и мы должны действовать согласно с вашими заключениями. Но, наверное…
Старшина глубоко вдохнул в себя воздух и поднял вверх мощный кулак, чтобы остановить дальнейшие комментарии коронера.
— Хорошо, именно это я и хотел знать. — Он взглянул на листок бумаги, который держал в руке. — Мы, судебные присяжные, — выкрикнул он во все горло — заявляем, что умерший был умышленно убит Германом Пенником при помощи чего-то, именуемого «Телефорс»!
Коронер вскочил на ноги. В волнении он забыл о лампе, висящей над столом. Он ударился лбом о тонкий стеклянный абажур, который громко зазвенел. Протянув руку, чтобы остановить раскачивающийся шнур, он одновременно заговорил:
— Господа, прошу вас, минуточку!
— Ну что, разве я не говорил тебе, Тед, что это ему не понравится, — сказал чей-то голос.
— Я не могу, разумеется, влиять на ваше заключение. И не собираюсь этого делать. Это вы должны оценивать факты, а не я. Но прежде чем ваше заключение будет официально зарегистрировано, я еще раз прошу вас подумать. Вы хотите, чтобы я отдал Германа Пенника под суд за совершение убийства?
— Да, господин коронер.
— А вы отдаете себе отчет, что такой процесс будет просто фарсом? Вы отдаете себе отчет в том, что не существует никаких возможностей осудить его?
Маленький рыжеволосый присяжный вытянул шею.
— Тогда мы все должны стыдиться самих себя, — заявил он. — Убийцы будут разгуливать на свободе, и кто-нибудь подумал, что станет со всеми нами? Нас мало интересует, что говорят доктора. В газетах подробно описано все это дело! И если об этом написали во всех газетах, то это никакая не политика, а истинная правда. Об этом было даже в нашей консервативной «Дейли Вайэлес». Интервью с большой шишкой, сэром Генри каким-то там. Если они не могут его осудить, это их дело, и тем более им должно быть стыдно, ну а мы сделали все, что от нас зависело.
— Хорошо ты ему врезал, Чарли! — крикнул кто-то с удовольствием.
— Господа, позвольте мне в последний раз обратиться к вам с просьбой о тщательном изучении всего дела! Вы задумались, например, во сколько обойдется налогоплательщикам процесс об убийстве?
— Во сколько? — с живым интересом спросил рыжеволосый присяжный.
— Это не имеет отношения к нашему делу и…
— Ну вот, а вы только что сказали, что имеет! — настаивал тот же самый голос.
— Ну, если вы так настаиваете, то я думаю, что расходы будут около пяти тысяч фунтов.
— Пять тысяч фунтов!
— Да, господа, что-то около этого. Неужели даже это не имеет никакого значения для вас?
Лицо старшины потемнело от бешенства.
— Имеет, и большое, — прошипел он. — Если они могут позволить себе швыряться деньгами во многих случаях, то думаю, что, черт побери, могут выделить немного и на охрану наших прав. В моем баре был вчера вечером один такой тип — очень вежливый, настоящий джентльмен, он так и сказал. Если они могут швырять…