Дом Брасса

— Несмотря на свой ограниченный интеллект — хотя он не был таким полоумным, как старался выглядеть, — Хьюго понимал, что, если он это сделает, его тут же разоблачат. Учитывая, что в доме жили только двое, кто мог стать очевидным подозреваемым?

Но когда Брасс собрал здесь этих людей, Хьюго понял свою удачу. Они были наследниками состояния. При наличии спрятанного в трубах золота и компании словно изготовленных на заказ подозреваемых Хьюго прокрался в спальню Брасса, огрел его латунной кочергой и ушел, приняв его за мертвого. Впоследствии он был потрясен не тем, что кто-то из нас пытался убить старика, как мы думали, а тем, что его попытка не удалась.

При второй попытке Хьюго постарался избежать всякого риска. Как вы помните, у него были свободные вечер и ночь. Он отправился в пивную, налакался там достаточно, чтобы следующим утром его алиби выглядело убедительно, вернулся в дом среди ночи, подкрался к Вону и ударил его латунным ножом в спину, потом вытащил нож, вошел в спальню старика и на сей раз не допустил оплошности. Хьюго намеренно оставил в кустах у дороги машину, лег в кровать одетым, чтобы поддержать свое пьяное алиби.

— Этот кусок мяса смог такое проделать? — недоверчиво сказал Вон.

— Да, каким бы это ни казалось невероятным. Он сумел напустить тумана в глаза всем — включая слепые глаза Брасса.

— Но где доказательства? — недовольно осведомился Флек. — Мне нужны доказательства.

— Кто еще мог это сделать, шеф? Возьмите первую его попытку с кочергой, которая провалилась. Тогда это казалось бессмысленным. Мы, естественно, думали, что это дело рук одного из наследников. Но покушение произошло до того, как старик подписал свое завещание. Я построил фантастическую теорию о мести-ненависти, но был не прав, применяя ее к наследникам шести миллионов долларов. В то время никто из потенциальных наследников не стал бы атаковать источник минимум миллиона долларов, который фактически лежал за углом. Значит, это сделал кто-то другой. А кто из нас не принадлежал к наследникам? Я, моя жена, миссис Алистер и Билл Перлберг — Вона тогда здесь еще не было. У моей жены и у меня, безусловно, не было причин покушаться на старика Брасса. Миссис Алистер скорее отрубила бы себе руку, чем повредила бы шансам мужа унаследовать состояние. Билл Перлберг вообще не был замешан в этом лично — он только оберегал интересы Кита Палмера. Оставался Хьюго.

— Я кое-чего не понимаю, — пробормотал Алистер. — Зачем было Хьюго убивать старика? Золото он уже прибрал к рукам, и Брасс никак не мог об этом пронюхать. Хьюго нужно было ждать, пока старикашка окочурится естественным путем.

— Ненависть, — сказал инспектор. — Исключив наследников, приходится вернуться к этому мотиву. Годами Хьюго был практически рабом Хендрика Брасса — унижаемым, оскорбляемым, работающим как ломовая лошадь и презираемым до такой степени, что старик по злобе оставил ему ничего не стоящий дом и заложенную землю, которые банки отобрали бы у него первым делом. Наше прибытие подстегнуло ненависть Хьюго. Он увидел свой шанс и воспользовался им.

— Но почему вы не рассказали нам о золоте, когда узнали, где Хьюго его прятал, инспектор? — спросила Корнелия, негодуя даже в момент радости.

— Потому что я искал способ подтолкнуть Хьюго к действиям. Лично я не сомневался, что это он спрятал золото в трубах. Но это были всего лишь мои умозаключения. Преступления — это люди, а не умственная гимнастика. Узнав о приближении урагана, я увидел способ заставить Хьюго выдать себя. Я намеренно сказал всем, включая Хьюго, что буря может снести трубы. Меньше всего Хьюго хотел, чтобы его золото унесло ветром — он стремился сохранить в целости не только добычу, но и тайну ее местонахождения. Я знал, что Хьюго сделает попытку, когда мы будем спать, и ему будет казаться, что путь свободен. Поэтому я предупредил пятерых моих друзей, и когда они увидели, что он карабкается на крышу с тросами, то подали мне условленный световой сигнал. Остальное вы знаете.

Послышался шумный вздох en masse. [62]

— Ну, — заговорил доктор Торнтон, в чьи глаза вернулась жизнь, — может быть, нам подняться на крышу и забрать наше золото, леди и джентльмены?

На сей раз ответом было не молчание, а топот ног.

— Погодите, — снова сказал инспектор. — Вам не кажется, что, коль скоро у нас имеется образец, Биллу следует проверить его качество — пробу и так далее?

— Неплохая идея, — хрипло отозвался Алистер. — Я притащу ваше оборудование из мастерской, Билл. — И он быстро вышел.

Все молча ждали. Билл вертел желтоватый маленький слиток при свете ламп со странным выражением лица. Когда Алистер вернулся, он начал работать с весами и кислотой.

Наконец Билл поднял голову.

— Это не золото, — сказал он. — Латунь.

— Знаю, — кивнул инспектор в последовавшей мертвой тишине. — Я протестировал его той же ночью, когда нашел, а также содержимое кирпичей из других труб, выбранных произвольно. Там только латунь. Не было никогда никаких шести миллионов долларов ни в золоте, ни в каком-либо другом виде. Все это были фантазии психа и мечты полоумного. У старого Хендрика, вероятно, оставалось несколько тысяч долларов, но он в своем маразме затеял эту историю. Уверен, что он действительно считал свою латунь золотом и убедил в этом бедного Хьюго. В конце концов, что Хьюго знал о золоте, латуни и прочем? Псих дурачил полоумного, полоумный — психа, и оба делали дураков из вас. Хендрик развлекался, помахивая у вас перед носом латунью, которую принимал за золото. То, что мнимое золото сделало с вами, вы будете переживать заново в ночных кошмарах.

Итак, ответы нашлись на все вопросы: когда, где, кто и почему?

Глава 14

КТО И ПОЧЕМУ?

Исход начали Алистеры, упорхнув прежде всех. К тому времени, когда Ричард и Джесси упаковали чемоданы и погрузили их в «мустанг», их уже след простыл.

— И скатертью дорога, — сказала Корнелия Оупеншо, но без обычной злобы — скорее подчиняясь рефлексу или стараясь не терять форму. Она стояла возле дома, поставив рядом чемодан из крокодиловой кожи, напудренная и нарумяненная, с подведенными глазами и накрашенными губами, напоминая модель, запечатленную художником в состоянии белой горячки. Тем не менее, мисс Оупеншо заметно расцвела после ночи своего вступления в жизнь, и хотя ей вряд ли было суждено стать полностью распустившейся розой, она смогла превратиться в какой-никакой, а бутон. Джесси радовалась за нее, хотя сомневалась, что это продлится долго, учитывая то, что собой представлял мужчина, повинный в этом превращении.

— Вас подвезти, мисс Оупеншо? — спросила Джесси, к ужасу инспектора.

— Или мы можем прислать вам такси из Филлипскилла, — быстро сказал он, избегая взгляда жены, поскольку знал ее реакцию на подобную неучтивость.

— Нет, благодарю вас, — проворковала Корнелия. — Мистер Вон любезно предложил отвезти меня в Манхэттен. А вот и он.

Потрепанный «остин-хили» Вона появился в поле зрения. Водитель выглядел не слишком любезным. Быстро швырнув в машину элегантный чемодан мисс Оупеншо, он снова уселся за руль, даже не открыв ей дверцу. Корнелия покраснела под слоем косметики, но села рядом с высоко поднятой головой. Джесси отвела взгляд.

— Я думал, вы останетесь, Вон, привести в порядок дела, — сказал Ричард.

— Что здесь приводить в порядок? — огрызнулся Вон. — Распорядиться так называемым состоянием я смогу и из своего офиса в городе, если, конечно, мне вернут документы. Чертов Флек забрал их, заявив, что это часть досье, и я получу их назад, когда он полностью закроет дело. Взявшись за эту работу, я купил кота в мешке. В итоге я не выручу даже ломаного цента. Ты готова, Корни?

— Да, доро… мистер Вон.

— Тогда придерживай свои накладные титьки. — Он рванул автомобиль с места, подняв целый фонтан грязи, заставивший Квинов отскочить.

— Похоже, медовый месяц окончен, — заметил Ричард.