Три изысканных детектива (сборник)
Три изысканных детектива (сборник) читать книгу онлайн
Детективы Клода Изнера так полюбились читателям во всем мире... Обаятельные герои, захватывающий сюжет, интриги, приключения и романтика - и все это проникнуто неуловимо притягательной атмосферой Парижа конца девятнадцатого века, когда дамы все еще носили корсеты, но уже осмеливались ездить на велосипеде, фильмы братьев Люмьер вызывали панику в зрительном зале, а Л а Гулю отплясывала канкан в "Мулен Руж".
...Куда на этот раз неуемное любопытство занесет сыщика-любителя Виктора Легри? В парижские трущобы? В особняки зажиточных буржуа? Что означает череда странных убийств, почему все говорят о леопарде, кто и зачем охотится за экзотической чашей? Виктор и его друг Жозеф начинают расследование - и желательно, чтобы об этом не узнали их жены.
В сборник входят три детектива Клода Изнера: "Тайна квартала Анфан-Руж", "Леопард из Батиньоля" и "Талисман из Ла Вилетт".
Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних чтение данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту [email protected] для удаления материала
— В таком случае, доставьте книгу в кондитерскую.
— В какую именно?
— «У Синего китайца», что на улице Винегрие. Хозяйка — вдова Эрманс Герен.
— Мой патрон рассердится, я обещал ему обернуться по-быстрому.
— А у меня, знаете ли, хлеб в печи, так что выметайтесь отсюда и катитесь на улицу Винегрие! По правде говоря, тамошняя хозяйка не слишком меня жалует, может и выгнать. Что вы хотите — возраст, к старости у женщин портится характер. А что за книга, роман?
— «История преступления» Виктора Гюго.
— А, Гюго! Как-то раз меня из-за него целую ночь продержали в участке. Мы студентами схлестнулись с полицией, власти ведь запретили играть пьесу «Рюи Блаз». [348] Подрались, попинали друг дружку. В пьесе и впрямь были смелые строки:
К великой досаде Жозефа, продекламировав отрывок из пьесы, Сильвен Брикар вознамерился вернуться к своей выпечке. Нужно было немедленно «взбодрить» разговор.
— Эти стихи по-прежнему актуальны. По правде говоря, шишки, которые нами правят, все так же обирают народ… Ну и память у вас, мсье, вы наверняка были очень молоды, когда заучивали эту роль!
Миллионер поддался на лесть.
— У меня врожденный актерский талант. Нужно было поступить на сцену, мог бы играть любовников и мерзавцев. Я тогда вкалывал у кондитера, зарабатывал гроши и был влюблен в продавщицу. Ей было всего восемнадцать — просто милашка и вовсе не задавака. Но она предпочла мне моего дружка. Такова жизнь, ничего не поделаешь.
— Как ее звали?
— Эрманс.
— Как хозяйку «Синего китайца»?
— Это она и есть, только потолстела, да морщин у нее теперь прибавилось.
— Она вышла замуж за вашего друга?
— Спрашиваешь! Он успел ее обрюхатить, а потом — малышке был всего месяц — его забрили. Вперед, в Седан! Война хороша в патриотических куплетах, как послушаешь, так прослезишься, а подранят на поле боя — вмиг протрезвеешь. Я-то поступил, как наши «неподкупные» министры, спрятался у матери в Бордо и затаился, пока все не улеглось.
— А ваш друг?
— Сгинул в заварухе, с концами сгинул. Хотел сравняться с Вельпо, но погиб.
— Вы женаты?
— Шутите? На свете полно женщин, если бы я на всех женился… Ладно, мой мальчик, мне пора собираться, время первого тура.
— Можно мне с вами?
— Я думал, вас ждет патрон.
— Подождет. К дьяволу всех хозяев вместе взятых!
— Вот это по-нашему! Но имейте в виду: хожу я быстро, так что ноги у вас завтра будут ныть. Посидите здесь, я переоденусь.
Через несколько минут Брикар появился в своем нелепом черно-сине-красном наряде и надвинутом на брови цилиндре. Он погрузил в тележку корзины с «освеженным», подрумяненным товаром, заботливо укутал толстым одеялом, и они отправились в путь.
Час спустя обессиленный Жозеф плелся далеко позади похожего на бульдога торговца. Тот совершил несколько выгодных сделок, хорошо заработал и распродал почти весь товар. Можно было не сомневаться, что вскорости Сильвен Брикар пристроит к своему «дворцу» еще одно крыло.
— Пойдем выпьем, мой мальчик, я угощаю! — предложил Миллионер. — Могу себе это позволить!
Они завалились в кабачок, где хозяйка подала им две кружки пива, бросая томные взгляды на торговца хлебными корками.
— Ей не я нравлюсь, а мои деньги! — фыркнул Сильвен.
— Вам в голову пришла грандиозная идея. Торговать черствым хлебом — отличное ремесло, — ответил Жозеф, отогреваясь. — Зависишь только от себя, никому не кланяешься.
— О да, я свободен, как ветер. Я завел свое дело сразу после войны, когда в семьдесят втором вернулся в Париж. Работы в кондитерской для меня не нашлось. Хозяин, Марсель Герен, тогда только-только женился на Эрманс. Она, само собой, ко мне охладела. Беззаботная молодость миновала! Потом папаша Герен дал дуба, оставив после себя только долги, и Эрманс пришлось заложить лавку. Мы с ней случайно встретились на Центральном рынке, и она принялась жаловаться мне на жизнь, ну, я и поплыл. Выкупил лавку, оплатил ее ремонт и обновление и собственноручно раскрасил новую вывеску — Эрманс непременно хотела, чтобы кондитерская называлась «У Синего китайца».
— А почему синего?
— В честь ее отца, который умер в 1860 году в Поднебесной, на берегах Янцзы, Синей реки! Денег я потратил немало, но Эрманс утешил, и мы стали жить вместе, как настоящая семья. Так что Софи мне вроде как дочь.
— Но почему она носит фамилию Клерсанж, если ее мать — мадам Герен?
— Это девичья фамилия Эрманс, Марсель Герен отказался удочерить малышку.
— Вы больше не живете вместе?
— Можно подумать, вы собрались писать мои мемуары! Мы с Эрманс прожили вместе десять лет, когда плутовка решила наставить мне рога. Тут уж я не выдержал и отчалил. Но мы остались друзьями, так тоже неплохо.
— А что это за процесс, на котором вы помогли Софи?
— Гнусное было дело! Правосудие возмутилось тем, что женщины — богатые и, главное, бедные — посмели восстать против нежеланного материнства. Я защищал Софи и горжусь этим, обо мне даже в газетах писали!
Брикар достал растрепанный блокнот с вклеенными в него вырезками. Его имя фигурировало в числе свидетелей защиты рядом с именами миссионера, покровителя сирот, и молодой швеи, утверждавшей, что видела, как изнасиловали ее подругу.
— Ну, а теперь мне предстоит второй рейс, так что я отправляюсь домой. Ваше здоровье, мой мальчик! — воскликнул Сильвен Брикар и залпом допил свой стакан.
Жозеф последовал его примеру, и у него все поплыло перед глазами. Он пожал руку Миллионеру, выбрался на улицу, шатаясь добрался до улицы Ла Виллетт, остановил фиакр и велел ехать на улицу Винегрие.
«Надо ковать железо, пока горячо. Расспрошу эту мадам Герен. Она утаила от нас, что Софи Клерсанж — ее дочь, значит, покрывает ее или даже сама в чем-то замешана».
Алкогольный дурман перенес его на поле боя, где чудовищных размеров петух по имени Вельпо гнался за гнусным Зандини, переодетым нормандской коровой.
— Кончайте вопить, приехали! — объявил кучер, дергая Жозефа за рукав.
Тот расплатился, забыв о чаевых, и кучер грубо выбранил его.
«Синий китаец» светился на унылой улице Винегрие, как фонарь в ночи. Лепнина, мрамор и зеркала создавали утонченное обрамление для выставленных на прилавках разнообразнейших лакомств. Сидевшая за кассой хозяйка в черном кружевном чепце склонилась над вязаньем. Жозеф порадовался, что в лавке нет покупателей, и толкнул дверь. Зазвенел колокольчик, Эрманс Герен подняла простосердечное, как у постаревшей куклы, лицо. Ее голубые глаза моргнули, словно она вернулась в реальный мир откуда-то издалека.
— Что желаете, мсье?
— Мне нужен подарок для жены, она ждет ребенка, и ей все время хочется сладкого. Что вы мне посоветуете?
— Я наберу для вас ассорти. Пралине, помадку и берленго. [350] Ей нравится мята?
— Кажется, да.
— Тогда положим еще мятные пастилки и маршмеллоу. И несколько фиалковых конфеток. Когда вы ждете?
— Что? — удивился Жозеф, завороженный вазой с карамелью.
— Роды.
— Не раньше июля.
— Имя уже выбрали?
Эрманс Герен задавала вопросы не из интереса, а из соображений профессиональной вежливости.
— Если будет девочка, то Эванджелина, а если мальчик — Сагамор.
— Это христианские имена? — удивилась кондитерша.