Триумф графа Соколова

В неподвижном холодном воздухе стыла тишина. Вокруг — ни одной души.

Пустынной была и главная аллея, где находится могила тюремного доктора. В начале 10-го участка Соколов увидал за невысокой оградой надгробие с кандалами. Сыщик перчаткой смахнул с камня налипший снег. Прочел:

Фридрих Иосифович ГААЗ

1780–1853

Спешите делать добро!

Припасенным металлическим прутом Соколов стал осторожно протыкать землю возле памятника. Штырь воткнулся во что-то металлическое.

На полуметровой глубине Соколов раскопал тяжелую шкатулку. Когда откинул крышку, то от удивления замер: она была верхом набита бриллиантовыми колье, подвесками, дорогими перстнями, изящными пасхальными яйцами от Фаберже, усеянными изумрудами, и прочим.

*

Сыщик отказался от своей доли и всю шкатулку передал окаменевшей от удивления Лушке.

Нежданно разбогатев, она не ушла от своих хозяев. По примеру «святого доктора» Гааза и своего благодетеля — великого сыщика Соколова она стала посещать тюрьмы, приносить несчастным людям утешение, а также шоколад, апельсины, пирожные. Для неимущих нанимала знаменитых адвокатов, да и просто помогала бедным.

Соколов еще прежде достал из старого дела полицейское фото. На нем Буня был еще довольно молодым, с шевелюрой курчавящихся волос, даже перед камерой тюремного фотографа не сдержавшего улыбку.

Невенчанная вдова повесит фото у себя в комнатушке и украсит розами, которые, в отличие от памяти, скоро увянут.

И теперь Лушке будет казаться, что она не одинока, а рядом тот, кого она искренне полюбила — до гробового исхода.

Пышный юбилей

Ранним утром 6 января 1914 года Соколов прибыл в Петербург. Успел заглянуть в отцовский дом, поцеловал его жилистую, в старческих прожилках руку, справился о погоде и заспешил в «Асторию» — обосноваться в номере.

Сыщик привел себя в порядок и поспешил к Зимнему дворцу.

Сегодня, по древнему обычаю, состоялся Высочайший выезд на Иордань. В глазах рябило от зеленых, синих, багряных мундиров всех частей гвардии и войск.

На Неве, против Иорданского подъезда Зимнего дворца, соорудили особый павильон на льду. Среди настеленных ковров темнело свинцовое оконце — прорубь для освещения воды.

Государь заметил Соколова, ласково кивнул ему.

Двинулся крестный ход. За ним шествовали Государь и все приближенные, в том числе Джунковский, директор департамента полиции Белецкий и единственный офицер всего лишь в полковничьем мундире — Соколов.

Я не ошибся: Государь и все особы были без шинелей, лишь в мундирах — дань традиции. А морозец трещал двадцати градусный!

И вот настало 8 января — полувековой юбилей российского земства, созданный царем-Освободителем.

Пышный прием происходил в концертном зале Зимнего дворца.

Впрочем, вот как писал об этом грандиозном событии сам Джунковский: «Когда появился Государь, громкое восторженное „ура“ раздалось в зале… Тут же на двух столах был размещен подарок, который земства подносили Наследнику Цесаревичу. Это была модель села, население которого занимается кустарным промыслом и ведет хуторское хозяйство. Модель, протяжением в две сажени, изображала распределение сельских изб и главную дорогу через село, мост, по которому проходит стадо, и разные угодья. Крайняя изба была избой кустаря-одиночки, работающего со своей семьей. Далее изба, где работала целая артель кустарей, недалеко оттуда изба старика бобыля, который сидит на завалинке, затем четыре избы зажиточных кустарей. Между церковью и избами земская школа, в которой, если снять крышу, видны за партами сидящие ученики и учитель. Около церкви мост, вблизи земского шоссе — проселок, за школой — земская амбулатория с фигурами врача, фельдшерицы и больных. Слева от мостика — хутора, видны угодья, избы, скирды, овцы, коровы. Все это поразительно художественно было исполнено кустарями Московской губернии».

Наследника Алексея, по просьбе Государя, сопровождал Аполлинарий Николаевич Соколов. Наследник глядел и не мог наглядеться на такую красоту — совершенно настоящее село, только вполне игрушечное. Он обратился к Соколову:

— Дядя Аполлинарий, а вот возле церкви — дом, написано — «Школа». Там дети сидят?

— Совершенно верно, ваше высочество! Кроме детей, там есть учителя, парты, шкафы с книгами, доски, печь, возле которой лежат поленья и которую топит сторож.

— Как жаль, что этого нельзя видеть!

— Ваше высочество, вы можете это видеть. Следует лишь потянуть за печную трубу. Крыша поднимется, и перед вами предстанет вся эта картина.

И далее, с помощью Соколова, Цесаревич поднял крышу и ахнул от детской радости: картина и впрямь предстала замечательная.

Соколов вынул фуляровый платок и вытер со лба вдруг набежавший пот. Но причину этого волнения в многолюдном зале знали совсем немногие, кому знать это положено по службе.

Более недели сотрудники охранки не спускали взгляда с комнаты, где хранился этот подарок, который мог стать трагедией для России. Но злоумышленники не появились. Они и не могли появиться, ибо сгорели в том жарком пламени, который готовили для других.

Государь со своей супругой Александрой Федоровной и всей Августейшей семьей как раз подошел полюбоваться прекрасным подарком. Он произнес:

— Как талантлив великий русский народ! — И обратился к Соколову: — Аполлинарий Николаевич, приватным образом приезжайте завтра к нам на обед в Аничков дворец.

Соколов низко поклонился:

— Благодарю вас, ваше Императорское величество.

*

На обеде были лишь свои, семейные. Наследник Алексей с восторгом рассказывал о подарке, который вчера получил, — макете русского села. Императрица Мария Федоровна расспрашивала Соколова о здоровье его батюшки, о том, как носит ребенка графиня Мария Егоровна.

— Аполлинарий Николаевич, — обратился Алексей, — вы еще прошлый раз обещали показать фокус, называется «чудеса силы».

— Мне нужна спичка, — улыбнулся сыщик.

Камердинер принес коробок. Соколов зажал спичку большим и указательным пальцами. Нажал — спичка сломалась.

Алексей засмеялся.

— Это, наверное, просто!

Но сколько ни старался, не получалось.

Тогда Соколов еще раз показал «чудеса силы», погладил руку Наследника.

— Ваше высочество, фокус лишь кажется простым, а сила тут нужна большая…

— Приезжайте к нам на Новый год! — попросил Наследник. — Научите меня чудесам силы.

Соколов вопросительно посмотрел на Государя. Тот одобрительно кивнул.

— Приглашение, граф, получено! Будем ждать вас.

Если бы знал гений сыска, чем обернется это приглашение! Но об этом мы расскажем в другой книге — «Русская сила графа Соколова».

*

После обеда Государь пригласил:

— Аполлинарий Николаевич, если у вас нет других планов, давайте прогуляемся на свежем воздухе.

Среди нанесенных вьюгами снегов была протоптана глубокая и широкая тропинка. Взяв сыщика под руку, Император рассказывал, как его ребенком привозили в Аничков дворец, как тут впервые, двухлетнего, посадили на каракового «киргиза».

— Многое стерлось в памяти, а вот это навсегда запомнил…

Государь хотел многое сказать сыщику, но он сдержал себя, внимательно посмотрел ему в глаза, пожал руку и коротко произнес:

— Большое вам спасибо, Аполлинарий Николаевич! — и добавил: — Побольше бы таких подданных…

Шестеркой цугом

И вновь сыщики гуляли на втором этаже трактира Егорова.

Выезд был назначен из охранки. Вдруг Соколов строго посмотрел на Мартынова:

— Любезный Александр Павлович! Ты помнишь уговор?

Тот удивленно посмотрел на гения сыска:

— Вы о чем, Аполлинарий Николаевич?

— По благополучному завершению дела ты обязался везти меня к Егорову шестеркой цугом. Вспомнил?

— Разве это была не шутка?

Соколов погрозил пальцем:

— Я тебе покажу шутку! Иди, сообразно договору устрой выезд.

Джунковский поддержал: