Императрица снежной страны (ЛП)

— Простите, Гизаемон-сан, могу я поговорить с вами? — в дверях появился самурай. Когда Гизаемон повернулся к нему, Сано продолжал осматривать содержимое шкафа. Внизу стоял деревянный ящик, окрашенный черным лаком, с рисунком, инкрустированным слоновой костью, который напоминал спирали, что Сано видел на одежде эдзо. Он выделялся среди других вещей правителя Мацумаэ, выполненных в японском стиле.

— В замке заболевание, — сказал чиновник.

— Какое? — обеспокоился Гизаемон.

— Лихорадка, озноб, головная боль, слабость. — прозвучал ответ.

Сано опустился на колени и открыл задвижку ящика, которая была сделана из железа в виде закрученного клыка дикого животного. Он поднял крышку. Внутри был запечатанный пробкой керамический кувшин, мешочек из ткани, завязанный шнурком, серебряная курительная трубка, письменный прибор с чернильницей, кистями, тушь, связанные кожаным шнуром ивовые ветки, нож с резной деревянной рукоятью и ножнами к нему, такой, какие носят мужчины-эдзо, железные рыболовные крючки, нанизанные на шнуры. Концы крючков были покрыты чем-то похожим на засохшую кровь.

— Похоже, на северную чуму. Сколько людей заболело?

— Восемь — прошлой ночью, еще семеро — с утра. Все солдаты, за исключением двух слуг, которые работают в казарме. Все заболевшие оттуда.

Сано взял кувшин и потряс его. Внутри плескалась жидкость. Он вынул пробку и понюхал, от него пахло горьким алкоголем. Он закрыл кувшин и открыл мешочки. В них находились высушенные листья, корни и семена. В нижней части ящика, одна на другой, лежали две книги — одна большая и квадратная, другая небольшая, тонкая прямоугольная — связанная грубой тканью темно-серого цвета.

— Врача позвали? — спросил Гизаемон. — Что он делает?

— Да. Он с пациентами сейчас.

Сано едва слышал разговор. Его сердце колотилось от волнения, потому что он чувствовал, он сделал важное открытие. Он открыл книгу и переворачивал страницы. В ней были выполненные чернилами рисунки, изображавшие самурая, который занимается сексом с татуированной женщиной-эдзо. Бросались в глаза неудобные позы и выведенные на передний план обнаженные гениталии. На каждом рисунке стоял личный штамп правителя Мацумаэ. Эта коллекция эротического искусства была хроникой его интимных отношений с Текарэ.

Страницы книги меньшего формата были покрыты иероглифами, которые была точными и элегантными в начале, а затем превратились в каракули. Быстро пролистывая их, Сано заметил, что один набор символов повторяется снова и снова. Это было имя возлюбленной правителя — "Текарэ". Книга оказалась дневником правителя Мацумаэ, серией записей без указания даты, разделенных линиями, о его возлюбленной.

— Больных изолировали? — спросил Гизаемон.

— Да.

— Хорошо, когда врач разберется с ними, пусть он изучить всех остальных в замке.

— Прямо сейчас.

Инстинкт предупредил Сано, что нельзя позволить Гизаемону узнать, что он нашел. Он засунул дневник под пальто, закрыл ящик и толкнул его обратно в шкаф. Он встал и повернулся, когда Гизаемон вошел в комнату и спросил:

— Ну, что? Найти что-нибудь интересное?

— Нет, — сказал сыщик Фукида.

— Нет, — солгал Сано.

— Все еще хотите обойти остальную часть дворца? — спросил Гизаемон.

— Да. — Желая прочитать дневник, Сано думал об одном месте, где он мог бы уединиться. — Но сначала я должен посетить нужник, чтобы облегчиться.

Нужник был соединен с дворцом крытым коридором. Внутри Сано стоял в углу, как можно дальше от зловония, исходящего из отверстия в полу. Здесь было холодно, но он открыл окно, чтобы добавить света и свежего воздуха. Неподалеку Гизаемон стоял под снегом, Сано начал читать дневник.

Со времени, когда я еще был маленьким мальчиком, я мечтал об истинной, вечной любви. Но с годами, я уверился, что моей мечте не суждено сбыться. Я никак не мог найти женщину, которая достойна моей любви, хотя я все время имел возможность иметь столько женщин, сколько хочу. Но все отношения с женщинами заканчивались одним и тем же. Женщины не давали мне ничего более нескольких мгновений удовольствия. Чего-то в них всегда не хватало. Я уже смирился с тем, что вечно будут жаждать женщины, с которой у меня была бы духовная близость и глубокие отношения.

Но сегодня случилось чудо из чудес. Я пошел на банкет, устроенный торговцем золотом Дайгоро, — его обычное богатое, вульгарное застолье, которые он устраивал, чтобы показать свое богатство и втереться в доверие ко мне и моим самураям. В разгар пиршества и музыки, я вышел на свежий воздух на веранду. Весенняя ночь была прекрасна, пахли ароматные цветы и светила полная луна. Я сложил несколько стихотворных строк и говорил их вслух. Тогда я понял, что я был не один.

В конце веранды стояла женщина-эдзо. Так я встретил Текарэ. Она выглядела как привидение из другого мира. Я был ошеломлен ее красотой. Я желал ее сразу. Но, когда наши взгляды встретились, я почувствовал более, чем физическое влечение. Я увидел в ее облике часть меня самого. Потом она улыбнулась такой милой улыбкой. И я понял, что она была женщиной, которую я искал всю свою жизнь.

Я забрал Текарэ от торговца золотом и привел ее в замок. Сначала я думал, что я должен спать с ней сразу. Но она была такой скромной, так нервничала. Когда я прикасался к ней, она дрожала и она говорила только мягким, вежливым шепотом. Она казалась раненой птицей, которая умрет, если я положу руку на нее. Таким образом, я заставил себя быть терпеливым. Я писать и читать ей стихи. Я дал ей одежду, комнаты в замке, все, что ей хотелось бы иметь. Я хотел ухаживать за ней, пока она не влюбиться в меня так, как я был влюблен в нее. Но как я могу перенести ожидание? О, тоска, мучение!

Наконец-то, мое терпение будет вознаграждено, о, радость! Вчера Текарэ сказала мне:— Дорогой, пожалуйста, приходи в мою комнату сегодня вечером? Весь день я едва что-то делать. Когда, наконец, зашло солнце, я пошел к Текарэ. Ее комната была освещена сотнями светильников. Она сидела, одетая в шелковые одежды, что я дал ей, на кровати, покрытой шкурой медведя. Она была похожа на местную богиню.

— Дорогой, я столько ночей ждала вас, — сказала она голосом, полным тоски такой же, что чувствовал я. — Я так тебя люблю.

Ошеломленный радостью, я опустился на колени перед ней, как поклонник перед богиней. Это было то, о чем я мечтал, но я был слишком взволновал, чтобы прикоснуться к ней. Это была Текарэ, которая нашла дорогу к желаниям моего сердца.

— Пожалуйста, позвольте мне показать вам этой ночью свадебную церемонию эдзо, — сказала она.

Она дала мне выпить вина и выкурить серебряную трубку. Вскоре моя голова стала легкой, мои чувства обострились. Странная музыка эхом звучала вокруг меня. Текарэ, казалось, плавает среди огней светильников. Распевая заклинания, она разделась и нанесла таинственные символы на мою обнаженную плоть. Кисть ласкала мою мужественность. Я чуть не упал в обморок от удовольствия. Когда, наконец, я вошел в нее, я чувствовал наше нарастающее настроение. От нее исходило такое лучистое тепло, какого я никогда прежде не испытывал. Текарэ и я действительно были одним целым.

В прошлом, всегда мои чувства к женщине, после того как я занимался с ней любовью, охлаждались. Познав новую женщину и убедившись, что она ничем не отличается от других, я начинал искать новое знакомство. Но с Текарэ этого не произошло. Она оставалась такой же тайной, как и когда мы впервые встретились. На следующий день после свадебного ритуала, она снова была застенчивой и сторонилась меня. Я должен был начинать ухаживать за ней снова и снова, дарить ей все больше подарков, больше писать любовных стихов. Наконец она смягчилась, улыбнулась и пригласила меня в свою комнату. Это повторялось много раз. Я всегда был уверен в ее чувствах ко мне, ее любимого, а не ее господина. Моя любовь к ней и желание быть с ней и угождать ей во всем только увеличивались.