Жизнь замечательных детей

? Может быть, просто силой забрать у них ребенка?

Пока Нина Платоновна терзалась сомнениями, все решил случай.

К горе-папаше подошли два черноволосых джигита в кожаных куртках. Тот, у которого были гуще брови, заявил:

— Ты, типа, на нашей территории торгуешь, плати давай.

— Да я еще ничего не успел продать! — завопил мужик.

— А мне плевать, — отозвался чернобровый и для пущего эффекта смачно сплюнул, — гони бабло.

Мужики заспорили, в их речи от литературного русского языка остались только предлоги, и вскоре дело дошло до драки. Джигиты повалили чужака на грязный асфальт и принялись избивать его ногами. Женщина закричала, сунула дочку Нине Платоновне и тигрицей бросилась на защиту мужа.

А тетя Нина, не долго думая, подхватила в одну руку чемодан, который со страху показался ей просто невесомым, в другую — ребенка и побежала к станции метро. Никто за ней не погнался, она благополучно села в вагон. Всю дорогу девочка молчала, словно неживая. И только очутившись в теплой квартире, стала тихо и жалобно подвывать.

— Голодная она была, бедняжка, — сказала украинка, — мы ее покормили.

Я посмотрела на девочку, личико у нее было такое худенькое, что просвечивали вены на висках.

— Фактически вы украли чужого ребенка, — констатировала я.

У Нины Платоновны щеки пошли красными пятнами:

— Да, украла, а что мне оставалось делать? Люсь, да ты посмотри, как они с ней обращались! — Тетя Нина расстегнула на девочке распашонку и показала фиолетовый синяк на спине. — Видишь? Они же били малышку, издевались над ней! А ее физическое развитие? Ей два года, а она до сих пор не может ни ходить, ни разговаривать. Это же форменный кошмар!

Я удивилась:

— Да? Но ведь близнецам тоже два года, и они пока не разговаривают, только лепечут что-то. Я думала, что так и должно быть.

— Это мальчики, — объяснила няня, — они всегда позже развиваются. А иные девочки уже в годик щебечут, как пташки.

Я вздохнула:

— И что мы теперь будем с ней делать? Мне кажется, малышку надо сдать в милицию.

— Конечно, сдадим, — согласилась няня. — Но ты представляешь себе, какую волокиту они разведут! Пока решат, куда ее отправить, как минимум сутки продержат в отделении, голодную и холодную. Пусть она хотя бы несколько дней поживет в нормальных условиях, в семье. Она ведь много не съест, главное, что ей нужно, — любовь и хороший уход.

Я задумалась. Пожалуй, Нина Платоновна права: нет смысла бежать сломя голову в органы. Теперь уже все равно, сегодня или на следующей неделе девочка попадет на государственное обеспечение. А когда Женя с Денисом вернутся из Аргентины, я сама отнесу малютку в милицию. Скажу, что нашла ее на улице.

— Ладно, пусть живет, — согласилась я.

— Ура! — закричал Игорек. — А как мы ее назовем?

Я оторопела:

— Зачем нам ее называть? Это совершенно ни к чему, имя ей дадут в доме малютки.

— Но ведь должны же мы к ней как-то обращаться, — поддержала брата Оля.

— Точно, — загорелась тетя Нина, — мы придумаем девочке имя.