КГБ в смокинге. В ловушке

— Какие гарантии вам необходимы? — Юджин задал этот вопрос таким бесстрастным тоном, словно интересовался ценой на обратный авиабилет в Штаты.

— Стопроцентные.

— Вы максималист?

— Во всем, что касается моей жизни, — да. Как, впрочем, и вы, господин Спарк.

— Почему вы так решили?

— Вы позволите мне порассуждать вслух?

— Буду вам только признателен.

— Прекрасно! — Мишин встал, с хрустом потянулся и сделал несколько шагов к окну. — То, что я сейчас скажу, касается только нас двоих, господин Спарк. Вы понимаете? Только вас и меня. Так что если вы всадили где-нибудь неподалеку подслушивающую аппаратуру или еще что-нибудь в этом роде, остановите меня. В противном случае мы оба рискуем головой.

— Я добился от своего босса полной автономии в этой акции. Можете не беспокоиться.

— Хорошо. Уповаю на ваше благоразумие и инстинкт самосохранения, господин Спарк. Итак, я полагаю, что мы с вами по уши в дерьме. Чтобы убедить в этом себя и вас, мне бы хотелось услышать ответы на несколько вопросов.

— Не возражаю.

— Как мне кажется, ваши боссы не санкционировали установление сексуального контакта с небезызвестной вам дамой, так?

— Так.

— Как мне кажется, означенная дама также не проинформировала об этом мое руководство в Москве, так?

— Так.

— Кроме того, мне кажется, что вы, желая снасти ее от ваших боссов, перевербовали ее, с тем

— Сотрудничество с офицером враждебной спецслужбы, — Юджин словно зачитывал приговор военного трибунала: — Деятельность, направленная против национальных и государственных интересов Соединенных Штатов. Нарушение присяги и кодекса офицерской чести... — он с нескрываемым любопытством уставился на Витяшо: — Господин Мишин, что дает вам основания считать, что я могу принять такое предложение?

— Логика, сэр, элементарная логика! — Мишин улыбнулся и стремительно выпустил к потолку сразу несколько идеально круглых колечек дыма. — Я знал, что если ваша фирма откликнется на мое письмо, то только благодаря вам. Ибо только вы могли убедить своих боссов пуститься на такую авантюру, как очная и не прикрытая снаружи встреча с агентом КГБ, уничтожившим несколько сотрудников вашей фирмы. Я не знаю, как вам это удалось, какие доводы вы приводили. Но факт налицо: вы здесь, Спарк. Один, безоружный и без прикрытия. И тогда я спрашиваю себя: почему?

— Так почему же?

— Там, в Буэнос-Айресе, я наблюдал за вами, господин Спарк. Несмотря на внешнюю грубоватость, русские очень сентиментальны. Можете мне не верить, но ощущение настоящего, непридуманного, истинного у нас в крови. Так вот, наблюдая за вами, я даже не понял, а почувствовал: вы не просто увлеклись моей школьной подругой, господин Спарк. Вы влюблены в нее. Настолько, что совершили непростительную для офицера разведки ошибку — позволили своим чувствам возобладать над разумом. И тем самым подписали свой смертный приговор.

— Из вас получился бы неплохой либреттист... — Юджин устало потер веки.

— А почему «бы»? Разве в моем либретто есть изъяны?

— Изложено безупречно, ничего не скажешь. Но вы все еще не убедили меня в своей способности писать концовки. Я имею в виду хорошие концовки.

— Она уже написана, господин Спарк.

— Может, поделитесь вашим замыслом?

— Естественно, поделюсь. Иначе весь этот спектакль в борделе теряет смысл.