Утро без рассвета. Книга 3

—

А сам ничего не отправлял?

—

Сегодня не отправит.

—

Почему?

—

Вывозки не будет. Прежде чем к новому приступить, нужно деда дождаться. А уж потом… Но кто знает, когда они вернутся. Может, вечером, а может дня через три. Ревизия из области. Это серьезно. Добрались.

—

А ты, откуда узнал о ревизорах? — спросил Яровой.

—

Я с дедом был, когда посыльный подошел. Слышал.

—

Ас прорабом никого рядом не было?

—

Нет.

—

Как прораб отреагировал на приезд ревизоров?

—

На деда орать стал. Мол, это ты, старый дурак, своими жалобами работать никому не даешь спокойно. Что, мол, время у людей отнимает дед. Сам ничего не делает и другим мешает.

—

Это кто-нибудь слышал?

—

Нет. Посыльный поругал прораба. Сказал, что надо видеть — с кем говоришь. Что дед вдвое старше прораба. И дурачить депутата, лесника — нельзя, что если дед пожалуется на прораба, то он посыльный — его поддержит и подтвердит. Ну, прораб и заткнулся.

Попросив Юрку не спускать глаз с Сеньки, Яровой вскоре покинул зимовье, а через некоторое время прибыл в Адо-Тымово.

ХОРОШО ЛИ ЭТО, КОГДА ВСЕМ ХОРОШО?

В конторе леспромхоза уже поднялся переполох. Работники сидели с перепуганными лицами, разговаривали шепотом.

А в бухгалтерии побледневший перепуганный главбух доставал с полок пыльные папки, подавал их дрожащими руками двум мужчинам, прочно усевшимся за его столом. Они задавали короткие, как выстрелы, вопросы. Тут же требовали документы. Смотрели. Один относил отдельные документы в соседний, освобожденный для ревизоров кабинет, где пять человек из области уже внимательно изучали груду папок. Тщательно что-то подсчитывали.

Аркадий поговорил со старшим ревизором. Сказал, что именно, по его мнению, нужно проверить особо тщательно.

—

Мы по санкции прокурора района должны будем проверить не только «леспромхоз, а и сплав, и порт. Ведь здесь все взаимосвязано. Если были нарушения здесь, то они потянулись далее. Это закономерно. Нить нарушений, на какие вы указали, не могла оборваться здесь. Это — клубок. И если он есть, его нужно будет размотать до конца. Для полной ясности. Тогда мы раскроем всю картину.

—

Что-либо уже удалось установить?

—

Еще рано, мы только приступили к ревизии.

—

Сколько вам потребуется времени? — спросил Яровой.

—

Здесь, в леспромхозе? — Да.

—

Дня четыре. Как минимум.

—

А всего?

—

Ну, так сразу тяжело ответить. Работа покажет. Но думаю, что дней за десять-двенадцать сможем управиться со всей работой.

—

Я должен буду отлучиться в Южно-Сахалинск на несколько дней. По этому же делу. Но вечерами я буду вам звонить. Если что найдете — скажите.

—

Может, не стоит об этом по телефону. Лучше давайте так — если обнаружим приписки или другие искажения в отчетности, я дам вам телеграмму на адрес, который вы мне укажете. Это будут короткие отчеты, в каких вы, как следователь, будете легко ориентироваться.

—

Это меня устраивает даже больше, — обрадовался Яровой.

—

В случае, если проверка не подтвердит ваши сообщения, мы поставим в известность прокурора района, — добавил старший ревизор.

—

Мне нужны скрупулезность и объективность, — подчеркнул Яровой. — И обязательно сделайте встречную сверку документов, — добавил он, уходя.

Когда он вошел к начальнику леспромхоза, то увидел такое, от чего сразу вышел из кабинета.

Начальник, ухватившись за телефонную трубку обеими руками, кому-то жаловался на приехавших ревизоров, какие, якобы, грозят всех засадить «в кутузку». Голос его срывался на фальцет…

Неспроста испугался. И лжет не с добра. «Самодовольство — как рукой сняло», — подумал Яровой и направился в отдел кадров. Там он застал ревизора, тщательно проверяющего приказы по леспромхозу. Тот даже голову не поднял.

Через несколько минут Яровой получил нужные ему списки всех работников аппарата леспромхоза. Отдельный список с теми, кто был в отпусках, в командировках, на курсах, выезжал на сессию в учебные заведения. И Яровой вечером этого же дня покинул Адо-Тымово. И через три дня пути добрался до Южно-Сахалинска.

Аркадий решил начать с агентства аэрофлота. Нужно установить, кто из работников леспромхоза, сплава и порта побывал на материке в марте. Сколько дней. Где именно они были?

Но заниматься этим самому не было времени. И Яровой поручил провести эту проверку сотрудникам милиции. Те изъяли в кассах корешки билетов за март. И уселись за громадный список, предъявленный Яровым.

Сам Яровой пошел в областное управление лесхозов. Нужно было уточнить данные лесника, а главное узнать, был ли сплав леса в марте.

Начальник управления внимательно выслушал Ярового. Посмотрел справку, выданную Павловым и леспромхозом о выходе леса с одного и того же участка.

Покачал головой. Нахмурился. Нажал кнопку. Вошедшей девушке велел принести мартовскую папку с документами Адо-Тымовского леспромхоза. Когда папка легла на стол, начальник развязал ее.

Достал справку за подписями прораба, мастера и начальника леспромхоза о том, что с первого участка было вывезено с ноября по март двенадцать тысяч восемьдесят два кубометра леса, что совпадало с данными управления.

Аркадий держал в руках три справки. Все с подписями, с печатями. Но вот эти две… Обе от леспромхоза. Одни и те же люди подписали. А данные — совсем разные.

—

Сами судите, кто прав, — развел руками начальник управления.

—

Да. Я все понимаю. Но у меня к вам еще один вопрос.

—

Пожалуйста.

—

Скажите, в марте по Тыми идет сплав леса или нет?

—

Обычно, да! У них со сплавом тяжело в январе и феврале. А в марте они попросту взрывают лед и сплавляют лес. Но в прошлом году им запретили проводить взрывные работы на реке, поскольку очень много рыбьей молоди гибнет от их салютов. Портятся нерестовые отмели. И Министерство рыбного хозяйства потребовало прекратить сплавные работы в нерестовых реках в зимний период. Поскольку нужно думать и о сохранении рыбных ресурсов наших рек. А Тымь — самая богатая река в этом отношении.

—

Решение о прекращении сплава в зимний период было послано всюду?

—

Разумеется. В каждый леспромхоз были доставлены приказ и разъяснение министра. И у меня он имеется. И у каждого лесника. Как у контролера за исполнением приказа. Любой лесник, заметивший нарушение, тут же обязан был сообщить о нем в областное управление рыборазводного хозяйства и мне.

—

Вам жалобы поступали от лесников? — поинтересовался Яровой.

—

Была одна. В феврале. Я позвонил в соответствующие инстанции, на леспромхоз был наложен штраф, виновные в проведении взрывных работ отстранены от занимаемых должностей. И после того случая жалоб или сообщений с мест о нарушении приказа министра не поступало.

—

Мне можно ознакомиться с приказом, с жалобой лесника

и

с сообщением о принятии мер за нарушение.

—

Вот пожалуйста, — протянул Аркадию нужные бумаги начальник.

—

Мне нужно снять копии, — попросил он. И начальник, согласно кивнув головой, вызвал ту же девушку. Передав ей бумаги, сказал коротко:

—

Копии. Срочно.

Девушка вышла. А Яровой продолжил разговор с начальником управления:

—

Когда, в каких числах вскрывается Тымь?

—

Обычно в середине апреля. С пятнадцатого по восемнадцатое.

—

Когда приступают к сплаву?

—

Сразу, как только очистится зеркало реки от льда.

—

Как долго идет лед? — спросил следователь.

—

Это можно узнать точнее. Вас интересует нынешний год, как я понял?

—

Да.