В погоне за тьмой (в сокращении)

Я поставил машину у дерева напротив дома Айви и отправился к ней. Она жила в квартире номер 4, в дальнем конце двора. Я позвонил в дверь, но дома никого не было. Это, конечно, была не бог весть какая, но все-таки зацепка, и я вернулся к машине. Через двадцать две минуты пыльный белый «форд» встал на противоположной стороне улицы. Оттуда вышла высокая молодая женщина с серьезными глазами, прямыми волосами. У нее были широкие плечи и стройные атлетические ноги. На ней были шорты, футболка и синие беговые туфли — словно она вернулась с пробежки. На руке у нее была татуировка — красное, как клубничина, сердце. Я пошел за ней и нагнал во дворе.

— Айви Казик!

Она вздрогнула и, похоже, готова была убежать.

— Извините, я не хотел вас напугать.

— И все-таки напугали.

— Прошу прощения. — Я показал свои документы. — Элвис Коул. Хотел бы задать вам несколько вопросов о Лайонеле Берде, человеке, которого вы знали как Лонни Джонса.

Она смотрела на мое удостоверение так, будто с трудом разбирала слова.

— Вы ведь Айви Казик?

— Зачем вы приехали?

— Люди из Лорел-Кэньон сказали, что вы его знали. Человек по имени Чарльз, из магазина. Вы читали сегодняшние газеты?

Она задумчиво заправила прядь волос за ухо.

— Все это так странно. Этот человек — это действительно Лонни?

— Отлично вас понимаю. Мурашки по коже, да?

— Да. Хотите зайти? Все лучше, чем здесь стоять.

Квартирка у нее была небольшая, чистая. В гостиной диван и журнальный столик, еще один стол в кухоньке. На столе газета со статьей о Берде. Она предложила мне бутылку воды, взяла такую же себе и присела на край дивана. Я пододвинул стул к ней поближе.

— С вами кто-нибудь уже говорил об этом? — спросил я.

— Нет. Я ничего не знала. Увидела газету и подумала, господи, это же Лонни. Только снимок плохой. Мне все это показалось дурным сном.

— Вы хорошо его знали?

— Я пару раз привозила ему продукты из магазина. Мы не то чтобы тесно общались. — Она словно бы старательно оправдывалась — будто я обвинил ее в дружбе с серийным убийцей.

— Айви, не волнуйтесь. Вы же ничего не знали.

— Хромой, с палочкой, просил помочь. Разве я могла отказать? — Она наклонила голову. Волосы волной накрыли лицо.

— А он просил вас забирать лекарство?

— Нет. Я только в магазин заезжала. Там нет аптеки.

— Я не про аптеку. Он принимал оксикодон, который производят в Мексике. Должно быть, доставал его нелегально.

Она расправила плечи, поджала губы. Я, конечно, спросил слишком напрямик, но мне важно было увидеть ее реакцию.

— Я никаких наркотиков ему не приносила.

— Понятно. Извините, я должен был спросить.

— Вы решили, что я занимаюсь наркоторговлей?

— Вы могли и не знать, что покупаете. Он мог попросить вас забрать сверток, а вы бы и понятия не имели, что там.

— Нет, я только в магазин ездила.

Завибрировал мой мобильный, и я, извинившись, посмотрел на экран. Звонил Пайк, надо было ответить.

— Ты с той девушкой? — спросил Пайк.

— Совершенно верно. Куда они поехали?

— Никуда. «Мустанг» встал, как только ты оторвался. Мы сейчас на Франклин, у подножия Хиллкреста.

— А его помощник?

— Пикап уехал. Возможно, занял другую позицию.

— Понятно.

— Если «мустанг» уедет, мне его сопровождать?

— Непременно.

Я закончил разговор.

— Извините. Мы почти закончили.

— Как вам будет угодно.

— Не говорил ли он чего-нибудь такого, что выдавало бы в нем склонность к самоубийству?

Она на миг задумалась.

— Не то чтобы так: вышибу себе мозги, но он был чем-то подавлен. И очень боялся полиции. Считал, что его хотят посадить.

— Правда?

— Его однажды задержали по обвинению в убийстве. Он много об этом говорил.

— Он рассказывал вам об Ивонн Беннет? — насторожился я.

— О том, как его подставили. Он ненавидел полицейских. Говорил, что они мечтают его посадить. Очень походило на манию преследования, все звучало так надуманно.

— Он ничего не придумал.

— О нем действительно пишут книгу?

Я непонимающе покачал головой, и Айви Казик продолжила:

— К нему кто-то приходил, расспрашивал, как его подставили в полиции. Тот тип сказал, что из этого, возможно, получится книга или фильм, и Лонни все хвастался, что разбогатеет. Все это походило на полный бред.

У меня пересохло во рту. Я облизнул губы, но это не помогло.

— И кто же это был?

— Не знаю. Он сказал, что репортер. Который писал статью про то, как полиция выбивает признания из подозреваемых.

Айви Казик была привлекательная девушка. Я мог легко представить, как Берд сочиняет истории про репортеров, фильмы и книги просто для того, чтобы произвести на нее впечатление.

— А вы его видели?

— Нет. Лонни только рассказал, что этот парень притащил магнитофон, задавал кучу вопросов.

— Тот самый, который приходил к нему домой?

— Да. Думаете, он врал?

— Не знаю.

— Я думала, что он сочиняет, пока не увидела газету. Оказывается, его действительно обвиняли в убийстве, потом обвинение было снято. Это так?

— Да, — кивнул я.

В деле появился новый персонаж. Неизвестный, который мог прийти к Лайонелу Берду побеседовать об убийствах и который мог быть как реальным человеком, так и вымышленной личностью.

Я прикидывал, как бы понять, правда эта история с репортером или нет. Полиция наверняка выяснила, с кем Берд говорил по телефону, так что Бастилла, вероятно, это знает и, скорее всего, мне ничего не скажет. А что, если это знает парень из «мустанга»?

Выйдя от Айви Казик, я позвонил Пайку, все ему рассказал и спросил:

— Что поделывает наш друг из «мустанга»?

— Как стоял на месте, так и стоит.

— Пикап не появлялся?

— Нет.

— Еду.

Я проехал всего три квартала, и тут из переулка прямо перед моим носом выехала «тойота». Я не был уверен, та ли это машина. Она рванула вперед. Видимо, она объезжала окрестности, пока «мустанг» ждал, и встреча со мной была для «тойоты» таким же сюрпризом, как и для меня.

Полицейские остановили бы меня, а «тойота» бросилась наутек. Я решил, что водитель направляется к «мустангу», но он попер вверх, в гору. Наверное, рассчитывал, что наверху будет легче от меня оторваться. Но я ехал за ним, и расстояние между нами сокращалось.

Поворот шел за поворотом, дороги переплетались, как змеи. Я хотел позвонить Пайку, но не мог отпустить руль. Мы кружили по одним и тем же улицам, потом поехали вниз, и все закончилось. Он уперся в тупик. Попал в западню.

Стекло со стороны водителя было опущено, и он смотрел на меня. Глаза его после гонки горели, он ждал, что́ я буду делать. Крупный, с мощными руками, широкоплечий. Из-за жиденьких усиков и клочка бороды на подбородке он казался еще моложе того, из «мустанга». Лет семнадцать-восемнадцать. Совсем ребенок.

Я однажды видел, как одиннадцатилетний мальчуган расстрелял из автомата Калашникова троих мужиков. Я взял пистолет, но целиться не стал. До него было всего ярдов десять.

— Вылезай из машины. Руки держи так, чтобы я их видел.

Он открыл дверцу, поднял руки и вылез. Выглядел он теперь еще моложе — ну, просто старшеклассник. Я думал, он побежит — мальчишки всегда бегут, — но он не побежал.

— Дверцу закрой, — велел я.

Он захлопнул дверцу.

Я вышел с пистолетом из машины.

— На колени. Руки за голову.

Он сделал, как я велел. Я сунул пистолет в кобуру.

— Что ты тут устраиваешь?

— Вот это, — раздался голос у меня за спиной.

Я получил удар по затылку и повалился на землю. И тут только сообразил, что парнишка не пытался сбежать. Это не я заманил «тойоту» в западню, а она меня.

Этот новый персонаж был накачанный юноша, сероглазый, с короткой стрижкой, загорелый. Он схватил меня сзади за рубашку, потянул, чтобы сбить с ног, а когда я попытался увернуться, ударил. Этот парень знал, что делать. Я лежал на нем спиной, а он бил меня по голове. Я даже не пытался вытащить пистолет. Если в такой ситуации пистолет у тебя, надо его беречь, иначе твой противник отберет его и пристрелит тебя. А когда пытаешься подняться, обороняться не можешь, поэтому я остался на земле и оборонялся как мог. Представьте себе детектива, валяющегося, как краб, на спинке.