Введение в историю экономической мысли. От пророков до профессоров

Честность, умеренность, бережливость, предусмотрительность — таковы христианские добродетели нового бизнесмена. В этом его богобоязненность. "Честный, как гугенот", — говорили англичане в XVII в., когда французские кальвинисты массами эмигрировали в Англию, спасаясь от преследований на родине.

Если прежде среди купцов бытовал девиз "не обманешь — не продашь, то теперь купцы-протестанты говорят: "Обман затрудняет торговлю". Другие поговорки того времени: "Честность — лучшая политика, "Набожность — вернейший путь к богатству". Безбожники друг другу не доверяют, говорили протестанты, в серьезных делах они обращаются к нам. Протестантская вера была гарантией скрупулезного выполнения контрактов. Поэтому так резво стали развиваться в протестантской среде кредит под векселя и банковское дело.

Когда при Стюартах в Англии начались притеснения пуритан, большая их община в поисках спокойного места отправилась в Америку. Это было в 1620 г. Пуритане казались себе народом Израиля, ушедшим из египетского плена на землю обетованную.

В других случаях первыми обитателями новооткрытых земель становились отбросы общества — авантюристы, уголовники, бандиты, пираты. Но с английской колонизацией Америки произошел уникальный случай. Туда прибыли люди образованные, трудолюбивые, бескомпромиссно честные и притом зажиточные. Среди них не было ни вельмож, ни голытьбы. На родине они были ремесленниками, адвокатами, торговцами и т. п., т. е. средним классом. Они перебрались в Новый Свет с женами и детьми. И стали обрабатывать землю. Так возникла колония Массачусетс.

Несколько позже очередная волна переселенцев (квакеры) отправилась в Америку во главе с УИЛЬЯМОМ Пенном. Они основали колонию Пенсильвания. Пенн говорил: "Нравственный человек не отказывается от своего имущества, которое Бог дал ему в управление, он презирает скрягу, который не имеет смелости рисковать своими деньгами; он выполняет свои обязательства и исправно платит долги". Как видим, бережливость протестанта отличается от бережливости Скупого рыцаря.

Протестант не боится расстаться со своими деньгами и смело пускает их в оборот. Его благоразумие состоит в том, чтобы избегать сомнительных сделок и неоправданного риска, основывая дело на трезвом расчете. А бережливость его заключается в том, что прибыль не расточается в излишних расходах, а сберегается, накопляется и пускается в оборот, т. е. присоединяется к его капиталу.

Бенджамин Франклин (1706–1790), который был не только политиком и естествоиспытателем, но также блестящим экономическим публицистом, сформулировал в общем виде еще несколько принципов предпринимательства нового типа, в числе которых: "Расходы никогда не должны превышать доходов". Ему же принадлежит крылатая фраза: "Время — деньги". Этот афоризм выражает общий принцип экономии времени в деловой жизни. Подобное отношение к времени было неслыханным в средние века, где, казалось, время движется по кругу — от Пасхи к Благовещению и от него к новой Пасхе, повторяя одни и те же фазы. Но в узком смысле выражение "время — деньги" связано с другим афоризмом Франклина: "Деньги плодоносны". И тут тоже налицо полная противоположность средневековому мнению, когда считалось, что деньги не могут родить деньги.

Все сказанное имеет отношение к новому взгляду на ссудный процент. Лютер в этом вопросе был консервативен. Зато Кальвин прямо выступил против тезиса о бесплодности денег. Кальвин и его сподвижник Молинеус говорили так: если некто покупает землю, то доход с нее — это деньги, порожденные деньгами. Если некто, взяв деньги взаймы, не пускает их в оборот и не имеет от них дохода, то платить процент при возврате долга ему приходится, конечно, себе в убыток. Но кто же не пустит в дело занятые деньги? А если так, тогда заемщик получает доход с чужих денег. Потому справедливо, если заимодавец требует поделиться с ним, уступив часть дохода.

Впоследствии кальвинисты вообще отказались от оговорки "если". Не имеет значения, были ли занятые деньги действительно пущены в оборот и дали ли они доход. Существенно то, что деньги можно пустить в оборот и извлечь из них доход. Следовательно, кредитор вправе заранее поставить условием ссуды выплату ему определенного процента. Что касается прибыли капиталиста, который сам пускает свои или чужие деньги в дело, то она единодушно признавалась справедливой наградой за его труд подобно плате за труд наемного работника.

На основе новых добродетелей, новых представлений о допустимом и недопустимом формируется новый тип делового человека — активного, предприимчивого, осмотрительного в выборе партнеров и направлений вложения денег, но смелого и готового на разумный риск. Тип, который доброе имя ставит выше немедленной наживы. Биржевой игре, разного рода спекуляциям и темным махинациям, даже если это сулит быстрое обогащение, он предпочитает умеренную, но регулярную прибыль от повседневной будничной работы. Растущее богатство его сочетается с умеренностью в потреблении, простым образом жизни, скромностью в одежде и привычках.

Впоследствии Маркс писал в "Капитале", что в эпоху формирования капиталистического уклада в основе поведения капиталиста "всегда таится самое грязное скряжничество и мелочная расчетливость". Он приводит свидетельства бытописателей того времени о том, что "фабрикант, угостивший своих гостей кружкой заграничного вина, вызывал толки и пересуды между соседями"; что коммерсанты, сходясь по вечерам в трактирах, позволяли себе не более стакана пунша за 6 пенсов и пачки табаку за 1 пенс. Вывод Маркса таков: "Жажда обогащения и скупость господствуют как абсолютные страсти". По всему, что мы уже успели узнать, можно дать оценку этому мнению. Жажда обогащения, наживы была присуща людям во все эпохи и у всех народов. А то, что Маркс называет скупостью, видимо, отличается от скупости Плюшкина. Судите сами, многое ли объясняет суждение Маркса.

Чтобы лучше понять разницу между новой коммерцией и прежними ее формами, попробуем представить себе современного колхозника, привозящего овощи на городской рынок. Он, конечно, знает, сколько у него мешков товара и каков их вес. Он примеряется к базарным ценам этого дня и вечером пересчитывает свою выручку. Но напрасно мы бы стали спрашивать у него, какова его чистая прибыль. Потому что он практически не знает, во что обошелся ему мешок проданной картошки, и не может из выручки вычесть полную сумму издержек. Он потратит свою выручку на городские товары — или сразу, или когда накопит нужную сумму, если он хочет купить, скажем, холодильник. И в следующий приезд все начинается сначала.

Примерно таким был и тип средневекового коммерсанта. Но не таков коммерсант новой формации. Его деньги непрерывно находятся в обороте. Он ведет строгий учет доходов и расходов до последней копейки. В это время получает всеобщее распространение "венецианский счет", т. е. изобретенная итальянцами двойная бухгалтерия (применяемая и поныне). Она позволяет непрерывно отслеживать потоки расхода и прихода и всегда знать, в каком состоянии находятся твои денежные дела [15].

Нужно заметить, что оба наших типа — средневековый и протестантский — это схема, в которой многое упрощено. В жизни было множество промежуточных случаев. И переход от старой этики к новой случился не в одночасье, он назревал веками. Недаром бухгалтерию изобрели в Венеции XIII–XIV вв. Да и пример с дедом Леонардо (по книге Мережковского) показывает, что многие "новые" добродетели были осознаны задолго до Реформации и вполне уживались с католицизмом.