Опасная магия

Семь часов утра. В доме, по-видимому, ни души. Зейд со своими людьми давно уехал по делам. Кэтрин стала спускаться по лестнице. Никаких следов вчерашней пирушки – значит, Хэнк уже все убрал. Она заглянула в кухню, полную аппетитных запахов, и почувствовала голод. Вчера вечером Кэтрин так волновалась, что почти не могла есть.

– Вы готовы позавтракать, миссис Маккензи? – Голос напоминал кваканье лягушки.

Кэтрин, вздрогнув, резко обернулась и увидела старика, бесшумно вошедшего в кухню. И хотя Зейд ее предупреждал, она была совершенно не готова встретиться с Хэнком Торренсом. Секунду она просто смотрела на него. Это был лысый человек, с кустистыми белыми бровями, очень высокий, жилистый и сутулый. Со взглядом проницательным и пристальным. Его можно было принять за кого угодно, но только не за повара.

Он был в клетчатой фланелевой рубашке с незастегнутым воротом, из-под которой виднелась безупречной белизны футболка. Фартук, небрежно завязанный на поясе, был тоже белоснежно чист. Хэнк смотрел на нее строгим оценивающим взглядом, и она поняла, что провести его невозможно.

– Спасибо. Я действительно ужасно хочу есть.

Кэтрин не знала, как себя вести с этим стариком. Для нее было бы более естественно самой ухаживать за человеком столь почтенного возраста – усадить за стол, подать еду. Его ровесники довольно часто приходили к ней в библиотеку. И им всем требовалась ее помощь. Но здесь она поняла, что любую попытку помочь Хэнк решительно отвергнет. Это его территория. И еще Кэтрин поняла, что ей ни на минуту не позволят об этом забыть.

– Сейчас убедимся, – пробурчал старик, направляясь к плите. – Итак, яичница с беконом, кекс, сок и бисквиты с медом. Кофе и чай на выбор. Я специалист по чаю. Когда здесь делами заправлял Барт, его жена предпочитала чай. Она ведь тоже англичанка, как и вы.

– Вообще-то за завтраком я мало ем, – робко призналась Кэтрин, ужаснувшись количеству блюд.

– А я и не жду, что вы будете есть, как работник ранчо. Съешьте, сколько сможете, а остальное оставьте.

Хэнк стоял у плиты спиной к Кэтрин, но последнее замечание произнес, уже повернувшись к ней и неся тарелку, на которой горой возвышалась еда.

– Если не против, можете поесть здесь, – предложил он, и Кэтрин заметила его лукавую усмешку. – Вы довольно худенькая, и я обязан проследить, чтобы вы поправились.

Он кивнул на поставленную перед ней тарелку, налил себе большую кружку дымящегося кофе и, к ее удивлению, уселся напротив. Хорошо, что она и впрямь проголодалась. Хэнк Торренс явно собирался проверить ее аппетит.

– Я не часто приглашаю кого-то есть в моей кухне, – заметил Хэнк. – Но вчера вечером я не смог с вами познакомиться, потому что не терплю шумных сборищ. Зато сейчас я могу разглядеть вас как следует.

Кэтрин с удивлением посмотрела на него. Он явно привык говорить то, что думает. Глаза старика смотрели живо и проницательно. Дождь, ветер, солнце и время хорошо поработали над его лицом, избороздив глубокими морщинами, но взгляд был острым как игла.

Она принялась за еду. А Хэнк откровенно разглядывал ее, и вскоре в глубине его бледно-голубых глаз появилось тепло.

– Наш босс довольно суров, – сообщил он. – Тяжелый человек. Работает как вол. Умеет делать все, что и простые работники. К тому же управляет вертолетом. Могу поспорить, что с ним никто не сравнится. Я знал его еще, когда он был мальчишкой.

– А ранчо очень большое? – осмелилась спросить Кэтрин, удивляясь тому, что этот довольно сурового вида старик охотно творит с ней.

– Семьдесят тысяч акров. У нас шесть тысяч голов крупного рогатого скот. К весне станет еще больше. И вы едва ли увидите босса, когда начнут перегонять скот. Работа, верховая езда, клеймение скота – и так круглые сутки четыре или пять недель подряд, пока все стада не окажутся на летних пастбищах.

– А миссис Маккензи помогала мужу, когда здесь жила? – с затаенной надеждой спросила Кэтрин, испуганная перспективой сидеть здесь одной по нескольку месяцев.

– Нет, мэм. Это за�